Вадик был обычным московским опером, молодым, амбициным и влюблённым. Ради невесты он без раздумий согласился на перевод в Петербург. Казалось бы, новая работа, новая жизнь, свадьба на горизонте. Всё должно было сложиться идеально.
Но в первый же день его поставили в пару к капитану Георгию Колпакову, которого за глаза все называли просто Гошей. Этот человек выглядел так, будто уже давно умер внутри, но забыл лечь в могилу. Гоша ненавидел людей, ненавидел город, ненавидел себя и, судя по всему, особенно сильно ненавидел новеньких.
Вадик быстро понял, что попал в ад. Его наставник мог часами молчать, потом внезапно начинал кричать или смеяться без причины. Иногда Гоша просто останавливал машину посреди дороги, выходил и смотрел в Неву, будто прикидывал, хватит ли смелости прыгнуть.
Но работать приходилось вместе. А дело им досталось странное и жуткое. Из городских моргов начали пропадать тела молодых девушек. Не все подряд, только определённые. Трупы исчезали бесследно, будто их никогда и не было. Никаких следов взлома, никаких записей с камер, никаких свидетелей.
Вадик по привычке пытался вести расследование по учебнику. Опрашивал сотрудников, проверял журналы, искал логику. Гоша же просто ездил по городу, включал в машине старые песни Бутусова и Наутилуса, курил в окно и иногда бросал короткие фразы вроде поймём, когда запах почувствуем.
Странная пара колесила по серому Питеру поздней осенью. Через коммуналки на Петроградке, заброшенные подвалы на Васильевском, ржавые ангары у Финляндского вокзала. Город будто сам подсказывал, где искать. Дождь лил неделями, фонари мигали, везде пахло сыростью и чем-то сладковато-мертвенным.
Со временем Вадик начал замечать, что Гоша не просто психует. Он действительно чувствует город иначе. Знает, где лежат старые тайники, помнит дела двадцатилетней давности, угадывает, кто врёт, едва взглянув в глаза. Просто ему всё это давно осточертело.
А потом они нашли первый след. В одном из моргов обнаружили потайную комнату за фальшивой стеной. Там стояли каталки, на них пустые мешки для трупов. И записка, написанная аккуратным женским почерком: Спасибо, что сохранили их красивыми.
Вадик тогда впервые увидел, как Гоша по-настоящему разозлился. Не кричал, не матерился. Просто стал очень тихим и очень страшным. Сказал только одно: Теперь по-нашему будем.
С этого момента они уже не просто расследовали дело. Они охотились.
Город вокруг них становился всё мрачнее. Невеста Вадика звонила всё реже, потом вообще перестала брать трубку. Сам Вадик уже не понимал, кто он теперь, московский мальчик или уже часть этого безумного петербургского механизма.
А Гоша, кажется, впервые за много лет начал оттаивать. Иногда даже шутил. Чёрно, горько, но шутил. И в его глазах уже не было только пустоты, появилось что-то живое.
Они приближались к разгадке. И понимали оба: то, что они найдут в конце, вряд ли оставит их прежними.
Петербург молча смотрел на них с крыш и мостов. И будто шептал: Добро пожаловать домой.
Читать далее...
Всего отзывов
12